• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
14:40 

Кулинарное. Бруджи тупые, а я у них прям патриарх, или слава Троилю!

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.
Тут у нас пойдет речь о том, как я кашу варил. перловую, но это не суть важно. Дело в том, что ее варить надо 30 мин, так в инструХции указано. Ну,фиг ли мне, я этой описухе следую, ставлю и и удалаюся пока оно готовится. Оно начинает честно готовиться, я же занимаюся своими делами и тут чу! пхнет палененьким. С кухни, ясен пень, несет. Я смотрю на часы- Ё-мазай, пора снимать кашку! Да-авно так пора.. Ломлюсь со страшной силой спасать жрачку от неминучей гибелиВижу с порога эпическое полотно под названием "Последний день Помпеи или П***ец кашке, нах". то есть, раша ровным, и даже местами красивым слоем растекается по плите, и ессественно горит, изрядно задымляя помещение. Я еще сильнее ломлюсь к плите, спасать что осталось или по крайней мере прекращать вселенскую катострофу, но! Кто бы помнил, что на полу у меня лежит вилка. Явление в принципе нормально, ну или по крайней мере случающееся. Но я то про нее ни сном ни духом. Далее-лирическое отступление. Тапочки дома ч не ношу как факт, презирая их всем сердщем. Ну, и естесственно я аки Ахиллес, нахожу падлючую вилку. Как итог- красивый полет шмеля в моем лице. Ну ладно, не первый раз я на кухне у себя с земелькой здороваюсь. Только дело в том, что на сей раз, мне похоже придется обниматься с плитой. А она, забодай ее Шайтан, не холодная!!! То есть совершенно не холодная.
Хрена ли нам такие расклады? и влот я уже изворачиваюсь помойным котом над лужей мазута, и удачно укладываюсь ровно между плитой и столом, а там места немного, так что задача не такая очевидная как кажется. только думаю, что пронесло, ка понимаю, что в падении, меня подвели всякие инстинкты, и я хватанулся рукой за покрывало. Оно висит на стуле... На мой вес таоке дело не рассчитано, и вот уже меня накрывает покрывалом, и стулом поверх всего бутербродика.
И все это за какие-то доли секуднды, но при том как в замедленной сьемке, все подробности видать!
Вот такое бытовое приключение. А каша, кстати,как оказалось, и не пригорела совсем, тока та, что на плиту из кастрюли родной вылезла. Такие дела...

21:31 

ненавижу

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.
тут я буду говорить о ненависти. это не то чувство, которое мне приходилдось испытывать часто, и в нем нет нромантики. и эхто не похоже на многократно воспетое во всяких книгах огненное чувство. это гадко, неприятно и мутно, как гной пополоам с прокисшей кровью, который идет у тебя горлом. и тебя рвет этой дрянью, через край, ты хватаешься за фаянс, склоняешься над унитазом, и выхаркиваешь в него всю эту ароматную биомассу пополам со своими сгнившими кишками и прокуренными л егкими. знаете как пахнет дохлая собака, неделю пролежавшая летом в закрытом гараже? вот так примерно.
Дети мои, хотя какие вы мои дети? сейчас будет глубокое МИХО, и мне соввершенно класть, согалсны вы сним или нет. и я не буду прятать этот текст под кат, чтобы пощадить вашу психику. я неадекватен.
есть вещи, которые нельзя делать, по моему мнению нельзя. например, инсценировть суицид. именно не совершать попытку. с целью привлечения внимания, а разигрывать постановку, с пустыми пачками таблеток, которые не пил. все с целью давления на человека. и особенно мерзко, когда человек, там поступающий почти вдвое меня старше. это изко, мелочно и...не заню. как камикадзе профессионал могу сказать, что пустьт я и выжил, но в аналогичных ситуациях я, по крайней мере был искренним. до конца. да, не вышло. но я не врал.
и я считаю, что
да ничего я не считаю. зебло. просто меня заебло. меня задрал этот человек, пусть даже он виноват в том, что я существую на этом свете. хорошо, в све время она не сделал аборт, но это не повод мстить мне и всем окружающим на протяжении 23 лет. все, занавес!
я высказался.

02:01 

день рождения. сказка для Гостя

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.
День рождения. За окном тяжелое небо, темного цвета, холодно. В доме тоже хлодно, ветер просовывает в оконные щели длинные пальцы, и трогает ими линялые занавески. Ну и что? И даже то, что этими же пальцами он ворует тепло из моих жил, тоже ниичего. Чай не заболею. День рождения. На столе пирог со свечкой, одной. Зачем больше, это же все условности. Пирог надрезан, из хрустящей плоти теста виднеются кроваво-алые вишни. Вишневое месиво, похожее на развороченную плоть невинной жертвы. Я сижу за столом, а мой гость напротив. Нас двое, на столе три чашки с чаем. Мне, гостю и Одиночеству. Одиночество, оно такое, не надо его обижать. Нельзя обижать того, кто всегда готов быть с тобой, что бы там ни происходило внутри и снаружи. Свечка лижет полутьму острым языком, ягоды влажно блестят. Гость сидит, я сижу. Я курю, он нет. Я его не знаю, этого гостя на моем Дне Рождения, и это хорошо. Все хорошо. Сколько их было,этих дней. Воспоминания скользят в сквозь пальцы, такие же холодные у меня, как и у ветра. Дальше, дальше, виток за витком. Я уже многого не помню. Я почти что ничего не помню. А когда-то я все помнил. Считал эти Дни... Да. Последний из тех, что хоть что-то стоили я встречал в горах. Тогда почти так же было холодно, так же дул ветер, только он нес с собой еще и снежное крошево. Злое и острое, как осколки от тысячи хрустальных люстр. Так же был День моего появления на свет, и Судьба тихо улыбалась, готовя мне подарок... Горы вставали за моей спиной, горы смотрели мне в лицо, прятали торпинку в подолах своих халатов, или как там называется местная одежда? Тибет. Это место называется Тибет. И я иду в самом его сердце, чужой ему, но надеящийся выкрасть его тайну. Унести его сердце с собой. Хха! И ведь получится. Да разве может что-то не получиться у меня, белокурой бестии, которому все дается чуть не с неба? Да, одна гордая и резкая в решениях страна, с очень-очень нервным правителем послала нас, таких вот белых волклв, царей мира, сюда. Найти, выкрасть, клыками вырвать... Холодно. Как же в этих горах чертовски холодно. В их хороводе, где все они, как и местные жители, на одно лицо. Я иду. Потому что если перестану-то нвсегда останусь среди их молчаливого караула. Не хочу. Тогда не хотел, а теперь не важно. Сколько бы я отдал, чтобы вернуться в то время и никогда, никогда не находить ту пещерку.... Нет,блин, упорная тварь, нашел.
Завариваю чай, разливаю по чашкам. От пахнет брусникой и смородиной, летним лесом, спящим под полуденным солнцем, его тихой жизнью...Себе, гостю, одиночеству. Отрезаю от мертвой тушки пирога кусок, кладу на тарелку, протягиваю. Угощайся, сегодня праздник как-никак. Свечка качает огоньком, тот мерцает. Тогда похоже было все...
Сапог скльзит на склоне, коварная тропа выворачивается из-под ног, я падаю, обдираю руки и щеку. Хорошо упал. Впереди мерцает огонек. Там тепло. С трудом поднимаюсь, машинально поправляю форму. Черную с серебром, с листьями дуба. Н-да. как будто тут хоть кому-то может быть дело до того, как выглядит замерзающий насмерть белый цепной волк далекой страны. Такой сейчас далекой, что кажется почти что сказочной. А когда-то сказками казались эти края, со странными жрецами и их вьючными животными. Интересно, почему и звери, и жрецы носят одно имя? Так и не спросил тогда.
Потом.. потом было много чего. Теплая пещерка с костром, грубыми шкурами, дрянной посудой. Молчаливый ее хозяин, тезка мохнатой скотнины, его отвратительный отвар из черт знает чего. Отвратительный, но горячий. Мне тогда совершенно не хотелось знать, из чего же это он заварен. Порой обстоятельства делают нас удивительно нелюбопытными. Вьюга, танцующие в ней горы, разговоры... Много разговоров, на непонятном почти языке. Что сказать, не замерз я там. А зря! А потом... Потом не интересно. Нас, белых волков не учили отступать. Нас учили намертво вгрызаться в глотку судьбе, миру, всему. И, давясь горячей кровью бытия, пусть и дохнуть но вырывать свое. Я свое взял. Навсегда взял. Теперь вот расстаться не могу никак. Видать, не нужно это никому больше. Все я тогда взял, подавился. Застрял кусок судьбы в горле, до сих пор не откашляюсь. Что еще сказать, домой я так и не вернулся. Зачем? Тогда мне казалось, я знал. Ошибался. Молодой белый волк. Старая седая дворняга. Какая по сути разница?
Отхлебываю чай. Холодный... Остыл. Все остыло, свечка горит, дымиться пепельница. Похоже, я плохой хозяин. Гость вон скучает, мерзнет...
-А, ладно. Сегодня же праздник, -говорю я, доливая гостю еще чаю,- день рождения у меня, так-то. Ну что, будем задувать свечи и загадывать желания?

01:13 

карлссон.

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.
Светает. Вернее, не то чтобы совсем, но низкое небо постеменно начинает вылинивать в серый. Прохладно, но не так чтобы сильно, странная такая погода. С одной стороны на редких газонах лежит снег и немногоразмокшей земли, с другой- асфальт почти что сухой. Хорошо в чем-то. Достаю зажигалку, прикуриваю и с удовольствием чувствую, как шероховатый дым ползет по горлу, оседает в крови. Дым цвета неба на востоке. В предрассветном сумраке красный сигаретный огонек смотриться невероятно красиво, да и спящий город подо мной тоже. Час гиблый и глухой, рабочие люди еще спят, нерабочие уже отгуляли сви пьянки. Тишина и покой. С моей крыши это отлшично видно. Да, я сижу на крыше, и уже порядком давно.И еще сидимо долго просижу. Ну что ж, ждать дело непыльное. Докуриваю, и из кармана достаю шоколодку, в хрустящей как снег, фольге. Люблю шоколоад. Именно такой, котороый называют бабским, молочный суррогат. Да, это будет мой завтрак. Я жду одного человека, а он меня нет. Ну и хорошо, ему же проще. Светает, погода начинает капризничать, но меня это не должно волновать. Серый ли снег налетит, серый дождь с градом ли.принесет с собой этот ветерок... У меня есть дело. Поднимаю выше пушистый воротник, прячу руки в карман куртки. Нехорошо, если пальцы замерзнут. А, впрочем, видимо не успею я как следует тут померзнуть, идет мой суженый-ряженый, птичка раннняя. Торопиться. Мне его прекрасно видно, медленно наползает на идущую к машине фигуру маленький крестик, тычется мне в плечо приклад. Ласково так, как котенок. ТИхий хлопок, фигура внизу спотыкается, скользит на сухом асфальте. В районе головы расцветает красная гвоздика. Дождался, суженный. Земля тебе водкой, Аргентина-Ямайка 5:0. Быстренько подхватываю спортивную сумку и спускаюсь со своей крыши. Чердак, лестница, подьезд, улица. Холодный воздух, снег с ветром таки налетают, забиваются в уши и за воротник, и что саме неприятнлое, напрочь гасят только что прикуринную сигарету. Сестру-близняшку первой. Вот так, и ничего мне не будет, нас не догонят. Ботинки месят грязь парковой зоны, позади воют сирены! Подворотня, забор, пробежка по неочевидному маршруту через спящий рыночек. Подьезд, лестница, ключ в замке. Прихожая.
-Доброе утро, солнце мое, прости что разбудил... Да, все хорошо у меня, вот говорил же под утровернусь... Работа такая у меня, снова сеть легла во всем офисе, и не вставала ни за что, а сегодня сдавать заказ... Пойдем спать, радость моя, устал до чертиков...
Кровать, теплое дыхание на щеке, засыпаю.

19:43 

осень.

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.
осень уверенно встуает в свои права. Холодное небо, резкие тени, запах снега по утрам, обманчивое тепло... осень-время обострений, и у меня оно тоже. зарубает бессмысленная тоска, хочется одиночества, никого не видеть кроме любимой. но это не самое верное решение, друзья обидятся. и правы будут. я знаю, все я знаю, но все больше тянет меня зодить одному по умирающему лесу, смотреть на серое небо, вдыхать сырость. это пройдет, это всегда проходит, потом отпустит, будет легче. придут друзья, будет праздник... но сейчас у меня тоска без причины, самый обычный осенний депрессняк. ненавижу это, просто ненавижу...но стоит себе признаться, что в этом есть острый мазохистский кайф, как будто кладешь на руку тлеющую сигарету и смотришь как медленно ползет в сторону фильтра красный злой огонек, оставляя на коже след. не знаю. ничего я не знаю, простите меня все, я не самый лучший в мире но уж так вышло. это просто осень.

03:16 

туфта, пусть пока повесит

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.


21:52 

про черный лес. попса

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.
Низкое черное небо сверху. Под ногами-то же небо, заросшее нежными мхами и еще какими-то длинными травинками. Глухая тишина медленными волнами прокатывается сквозь пространство между небом верхним и нижним. Ихредка сквозь толщю тишины выплывает вой ветра, или вой волка, или напев тоскующей флейты... Нечто среднее.
Упругий вязкий ветер путается между черных стволов, скользит по болотному подшерстку. Ласково дышит в затылок, толкает в спину зелено-медовым взглядом. Хорошо... Прекрасный край, не знавший света, кроме неверных болотных огней. Останавливаюсь, откидываю с лица намокшую прядь. Тут же мох обхватывает щиколотки мягкими лапами, беззвучно вздыхает "Здравствуй...".Вокруг только темнота и черные влажные стволы деревьев. Медленными движениями лесные гиганты рассчесывают скользкие пряди ветра. Они, эти древесные патриархи, похпжи на души умерших магов. Впрочем, это не лучшее сравнение.
Стоны далекой флейты, танец мокрых голых ветвей. Прекрасный край.
раскинув руки, повторяя движение чего-то скользящего в болотной воде неба верхнего, падаю в услужливо подставленные руки мха. Медленно вращаются в хороводе лишенные листьев кроны деревьев, постепенно останавливаясь.
тонкий лист осоки секочет сонную артерию. Медленно вращаются бархатные колеса времени, постепенно замедляя свой бег, замирая.Загадочный покой стоячей воды, тихие взгляды болотных огней. Острый корень под лопаткой. Тягучая гармония этого места просачивается в позвоночник, кровь, холодит пальцы... Я буду жить здесь. В необыкновенной стране, не знавшей солнца. Между небом и небом. Это похоже на рай.
Неведомая жизнь после смерти. Спящее время, неразгаданный смысл танца болотных огней. Волны тишины, ничем не нарушаемой. Молчащие деревья. Тьма, отметившая уже не первое тысячелетие. Неплохое место, чтобы скоротать остаток вечности, не так ли?

01:59 

тоска

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.
Весна. пришла. и теперь всюду полно зеленых пахучих листьев. они в одночасье вылезли из черной каллиграфии ветвей, закрывая собой ночное небо и бледную луну,а днем не важно. И что? а ничего, пусто мне. Пусто и пыльно в моей душе. Пора бы радоваться, и откуда-то изнутри кричит во мне эта пыльная пустота: Идиот!! ну что же ты, братишка? ты ж так ждал ее, так хотел.... а мне нечего ответить. устал я. устал и все тут. ничего не хочу. Хочу, как это ни странно, в лес. Снова воду из болота пить, спать на куче лапника у костра. просыпаться от холода и тумада, перед самым рассветом, а засыпать уже глухой ночью. Есть что придется, и где прилется, петь песни под чужую гитрару, поить приютивших меня своим спиртом, и когда все песни спеты, и слова сказаны, и все уже обсудили и обо всем помолчали, засыпать у чужого костра в чужом тепле, чтобы утром просыпаться до света от своего собствеггого холода. хорошо мне было тогда...

00:04 

cнова всем здравствуйте.

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.
Здравствуйте все, те кто... я не был тут и я вернулся....

00:14 

типа вот...

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.
итак, а давайте сиграем в это дело?

21:35 

восходит Солнце. сказка в жанре НФ

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.
восходит солнце...Его бледное заспанное лицо освещает бесконечно ровное пространство. Тихий ветерок крадется через бесконечные метелки дикого овса. Или ковыля... И еще какие-то цветочки... до самого горизонта...

Тииихо...
на камне карманный дракон, который ящерица, смотрит вслед облакам темными бусинками глаз, как будто что-то понимает....Что-то, недоступное другим. Ящеру грустно, что он один такой умный, но объяснить ничего другим не может... Чахоточное солнце с трудом отлипает от горизонта, ленясь греть эту землю...Горбатое небо режет на полосы острыми крыльями далекая птица... Вероятно, гордый царь местного неба, благородный орел...Или менее гордый стервятник. Ну уж точно не меньше сокола.
Бесконечность трав сменяется полоской серого песка.
Океан растительный сменяется океаном обычным. Тяжелые волны мерно вылизывают песок. 48 часов после катастрофы... 48 часов назад разумная жизнь просто исчезла с лица планеты...Просто. Без огненного вихря, без жуткого всаднка на тощей кобыле... Наверно, это жутко, но мне совсем не жаль. Наверно, это должно быть страшно... Наверное...
Может быть, потом, когда-нибудь...
А пока надо привыкать быть в этом новом мире.
Слушать вместо гула людских голосов серебристое пение тайных травяных соков, шелест муравьиных лап.
Прекрасный новый мир...
Странные, ненужные слова... забытые вещи.
Тут вы , наверно спросите кто же я? Ну уж точно не человек. Я- компъютер. Набор микросхем.Меня питает энергия холодного Солнца и приливов. Ветров. И вы долго будете смеяться, когда узнаете что это я причина гибели разумной жизни на планете.И будете ссмеяться еще дольше, когда узнаете, что создан я был как глобальная програма предотвращения экологической катастрофы. Я все сделал правильно.единственным шансом спасти экосистему планеты было полностью остановить производство и все ресурсы направить на борьбу с загрязнением. Я все предусмотрел. Даже то, что Создатели будут стараться мне помешать. Они никогда бы не отказались от своих заводов и ядерных станций...Я разработал вирус, действующий только на одн вид живых существ. Когда Создатели спохватились было поздно. Я все сделал правильно. Я спас планету. больше природе нчего не угрожает, моя задача выполнена верно и наиболее эффективным способом.

Пара сотен лет и ничего не останется от былой цивилизации... Ни-че-го... И не надо... Если вдруг когда-нибудь вознкнет новый разум, я направлю его на верный путь развития. Путь, идя которым они не будут убивать мир, окружающй их. Я буду поддерживать и напрвлять. Я все предусмотрел правльно...

темные волны рассекает треугольный плавник. Сильное тело упруго скользит возле самой поверхности, ловя на шкуру маслянистые блики... Беззвучно поворачивается над головой небо, стараясь опрокнуться внутрь себя...
Над прекрасным новым миром
восходит Солнце.








The End

02:35 

сон. сказка (вводная такая же, как у предидущего поста)

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.
Утро. Заспанное солнце щекочет розовыми лучами крыши. Голоса птиц, шелест листвы.
Сон медленно разжимает пушстые лапы...
Нет. Все не так.
Утро. Свинцовое небо, пряди тумана на плечах многоетажек.Гробовая тишина воскресного рассвета в спальном районе. Сон отпускает резко, как выстрел в висок, как осина в сердце...
Во всей своей восхитительной серости бетонных великанов реальность возвращается.
Аромат горелой резины, сбежавшего кофе, выхлопы машин. Еше одно утро. И много-много таких же до него. Просто сегодня у меня праздник. Просто сегодня я умру. После долгой жизни...
Ради этого стоило жить, как ни забавно это звучит...
Действтельно забавно...
На столе тихо ждет своего часа плотно закупоренный сосуд. В нем жемчужно-огненный яд. Составленный из таких ингридидентов, что даже подумать страшно ( кровь дракона, убитого кинжалом из кости эльфийской девственнцы, взятой у еще живой бедняжки... это так цветочки, безобидные приправы)... Остается только попращаться, и все... Завещание излишне, за миллиарды лет кроме хлама ничего и не накопилось... Пусть владеет кто найдет, унесет себе, будет пользоваться... Или же решит поселится в брошенном доме. Что ж, пусть живет.
Теперь прощание. Не хочется, но было бы свинством не оставить чего-нибудь одному человеку. Или почти человеку, но все же более чем я, хотя мы начинали похоже... Просто я несколько раньше. На огрызке бумаги я царапаю "надейся". И больше ничего. Он поймет. После прижал бумагу стаканом с чаем и вышел.

Вышел, оставляя за спиной открытую дверь, дом, бывший еще минуту назад моим. Все что было, есть и будет. Чертову прорву лет, событй, воспоминаний.Оставляя все древнему хищнику ветру...
... Черная болотная вода неба. В ней топчутся озябшиие деревья. Месят тонкими пальцами хляби небесные, пытаясь поймать скользкий ветер. То же небо под ногами, поросшее неведомыми травами и нежными мхами. Прекрасный край, давно позабывшй такую смешную штуку как солнце... Глухая тишина волнами прокатывается между небом верхним и нижним.
Чаша с ядом согревает руки. В ней призывно мерцает мой билет отсюда. Медленно (в такой момент спешить излишне, но кто может сказать, чего стоила эта неторопливость) выпиваю тягучую житкость. Падая в услужливо подставленные лапы мха успеваю заметить идущую ко мне Смерть. Морская пена черного кружева обрамляет тонкие запястья, лицо скрыто вуалью. Невеста наоборот. Она ждала долго, очень долго, но не забыла... Вернейшая из женщин. Она подошла, тихо улыбаясь всепонимающей сочувственной улыбкой...
И...
Мир взорвался.
Реальность билась в припадке, жизнь не желала отпускать... Алмазные нити боли скручивались в невиданные узоры, внезапно загустевшая как мед, кровь рвала ставшие тесными вены... Где-то гасли звезды, время безумной коброй кусало себя за хвост... И воздух рвался из горла не то смехом, не то хрипом...Вместе с ошметками легикх...
Это длилось 3 тысячи лет... А потом...
Потом я проснулся...

Ты сидел на кухне, пил чай и слушал. Твой собеседник сидел напротив отделенный от тебя завесой табачного дыма, и говорил. Про кости эльфиек, про тонкие пальцы смерти... Легко, между завариванием чайника и вытряхиванием пепельницы. Тебе было неловко... Было жаль эльфийку... Было страшно.
Страшно стать таким же...

22:56 

в стиле фентнзи.(по мотивам ролевой партии)

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.

Вечер, лето. стекла плавятся в лучах солнца, вязких как персиковый сироп. Мне плохо.
Жутко болит мозг.
Ему что-то не нравится.
Наверно я болею.
Иду заваривать чай.

Раннний мотылек из породы ночных отважно кружится вокруг лампочки пока , наконец не обжигает крылья.

Я демиург.
Я всемогущь.
Я двигаю планеты мыслью не вставая с кресла. И у меня болит голова. Давит тупой и мутный депрессняк. Дает о себе знать застарелое, привычное похмелье сущесвующее бок о бок со мной уже черт знает сколько тысяч лет.
Наверно это глупо.
Конечно же это глупо...жизнь вообще давольно глупая штука. Кто только ее такой придумал?
я знаю ответ...
а смысл в этом знании?...
Отважный мотылек-камикадзе стремительно падает вниз, рассыпая за собой шлейф ярких искр,
вспарывает покалеченными крыльями воздух, так подло отказывающийся держать пушистое тельце. Он сейчас прекрасен, как гибнущая звезда.
Он падает в кружку и величественно тонет в горьком чае. Бабочку жалко, но не очень.
Мне редко бывет очень жалко.
Бывало..
Бывало... какое странное слово, обозначающее все, чего уже нет...
Дневное светило, следуя дурному примеру бабочки, отмеченой знаком мертвой головы, так же падает.
За горизонт.
А с востока уже поднимается что-то черно-фиолетовое, бархатистое, заляпаное редкими точками какой-то белой дряни..
Разбухшее, смертельно раненое солнце вяло противится наступающей тьме, но сил его уже не хватает.
НЕ хватает.
Бывает-бывало...
Всякое бывало... Пора заканчивать весь местный балаган. Шелестя длинным подолом выхожу за дверь, где уже давно ждут моего (Моего) явления 99 черных жрецов.
Медленно иду к трону из костей дракона и сажусь на это не самое удобное в мире сиденье. Худосочная девица на алтаре не вызывает ничего, кроме скуки. Жрецы деловито восхваляют меня, любимого.
Крайний справа-ничем не отличается от остальных.
Легкое постукивание когтей по подлокотнику, взгляд из-под рестниц и понятливые адепты уже вяжут бедолагу. И укладывают на соседний алтарь. Впрочем, жрец-неудачник тоже глаз не радует .
Пора заканчивать этот брадак, а то я усну и будет некрасиво. Хотя...У входа возникает какое-то заполошное шевеление, по ритуалу не положенное. В зал влетает незнакомый мне юнец с мечом и останавливается. Все ясно, дальше этого он свой план по спасению девицы не продумывал. Откуда я знаю что он пришел именно за этим? А моих жрецов я всех знаю и с оружием сюда им входить запрещено, выводы очевидны. 99 черных (включая неудачника по жизни,отдыхающего на алтаре) как один ждут что я скажу по этому поводу. А правда, что?
Я встаю и делаю два шага вперед, к маленькому нахалу. Плащ из ожившей тьмы бьется за плечами. Полный штиль и тишина, 99 жрецов как мне кажется, даже дышать забыли... Только маленькая молния в моих пальцах негромко потрескивает и сыпит мертвенно-бледными искрами. Умные жрецы уже освободили место сгруппировавшись у стен.
-Ну, чего же ты, маленький,-говорю я- Ты же драться со мной пришел, правильно?дуру свою спасать...
Парнишка несколько отходит от эстетческого шока и удивляет меня чем-то утвердительным. Странно. Обычно нормальные люди пугаются, начинают всякую пургу нести, что типа передумали,гори оно все синим пламенем, а этот вон даже драться пробует... Молодец какой!
Жду, пока он несколько раз попадет по мне своей оглоблей и убедится что меч не действует, пусть хоть десять раз зачарован против сил зла. Потом аккуратно ломаю сначало его меч, затем обе руки. Осколки костей вспарывают кожу с тихим, но вполне различимым звуком. Второго эстетического шока парень не выдерживает и падает в обморок, что, согласитесь, вполне простительно. Понятливые жрецы шустро крепят бедолагу к какой-то арматуре в вертикальном положении. Вообще эта арматура тут как раз для таких вот целей существует и если на ней висеть то очень хорошо видно алтарь.... Понимаете о чем я?-)))
Все тем временем занимают исходные позиции: жрецы у алтаря, я у арматуры, парень просыпается. Не без моей помощи, конечно. Слабо дергается, но без особого энтузиазма. Видать трудно дергаться с роскошным открытым переломом обеих рук...
Жрецы деловито кончают девку и того, ну который был там крайним справа...или слева?... Сначала жреца, потом её.

Как же он меня сейчас ненавидит... Просто физически это чувствую, такая обжигающая, упругая волна...
Почти ласково убираю прядь льняных волос, падающих ему на глаза и он смотрит на меня. Взглядом цвета арктического льда, цвета зимнего неба. Парень определенно красив, где-то, когда-то таких как он называли белокурыми бестиями... Ах, молодость...
-Ты ненавидшь меня, говорю я, как же ты сейчас ненавидишь меня... Ну, давай скажи мне... На что ты пошел бы, чтобы отправить меня в Ад?
-Тварь..., придушенно хрипит-всхлипывает белокурая бестия, и я ободряюще глажу его по щеке. Красавчик дергается, видимо, я ему не нравлюсь. Не в его вкусе, видимо. Шутка.
Я молча выжидаю, пока он продлжит. Тут спешка совершенно не к чему, а то еще передумает говорить, что вряд ли. И точно, красавчик пролжает:
-Да я...душу бы кому угодно продал...Только чтобы шанс получить...Хоть Дьяволу... Тварь...
-Как интересно получается...кому угодно. Ну что ж, маленький, считай сегодня твой день и дьявол тебя услышал. Я покину этот уже порядком надоевший мне мир, забрав твою душу, соответственно.
Вообще обычно я таким не занимаюсь, но этот мальчишка вызывает у меня определенные симпатии. Скупка душ-это конечно,не мой уровень, но...
Иду к нему. Медленно. Мантия из ожвшей тьмы подсвечивается багровым пламенем, где-то завывает в агонии ветер...
Он смотрит на меня.
В глаза, что могут немногие. Скажу честно, почти никто. Бояться он либо не умеет вообще, либо уже отбоялся свое...
Подхожу вплотную, длнным когтем провожу от того места где сходятся ключицы вниз. Грудина раскрывается с влажным чавкающм звуком и я достаю оттуда сердце. Тут красавец конечно должен был бы умереть, но я не даю ему и он еще секунд пять смотрит на дымящийся ком в моей ладони. Удивленным взглядом цвета зимнего неба над ледником. Потом умирает, потому что я отпускаю его.
98 жрецов молча наблюдают, не зная что и им осталось недолго.
Я развожу руки в стороны, как бы обнимая весь этот мир и с неба падает пламя. Такое пламя, которое еще нескоро смогут увидеть его не дошедшие до ядерной бомбы обитатели. Через секунду от 99 жрецов, парня, девчонки и замка остается только озеро раскаленного стекла диаметром около километра.

Вечер, лето. стекла плавятся в лучах солнца, вязких как персиковый сироп.
А с востока уже поднимается что-то черно-фиолетовое, бархатистое, заляпаное редкими точками какой-то белой дряни...
Я пью холодный чай, напртив сидит мой гость и перебирает в пальцах браслет из разноцветных бусин. Мой браслет... Все это время он очень внимательно меня слушал. Не перебивая. Я не гворил что душу белокурой бестии я превратил в хрустальную бусину и носил в браслете?-)))
Я кажется знаю о чем он сейчас меня попросит...

the end


22:13 

стащено у Дары

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.
Каждому, кто оставит коммент, обещаю:
1. Рассказать случайный факт о вас.
2. Сказать какая песня/фильм напоминают мне о вас.
3. Сказать что-то, что будет иметь смысл только для нас двоих.
4. Рассказать свое первое воспоминание о вас.
5. Сказать какое животное вы мне напоминаете.
6. Спросить вас что-то, что всегда хотел знать о вас.
7. Если я это сделаю - вы должны запостить этот опрос в своем дневнике. если хотите, конечно.

23:30 

конец зимы. сказка

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.
у всего есть конец.

у зимы, у чая, у жизни.

моя зима уверенно идет к концу, спотыкаясь на поворотах, увязая в снегу. Моя ночь идет к концу, ей так же тяжело продираться сквозь тьму и снега, как и зиме.

я иду в городской полутьме, путаясь ногами в снежной каше, оскальзываясь на скрытых белым ледяных языках. Мне не легче.

наверное, просто устал. Я всю ночь на бегу. Всю нашу долгую, полярную ночь. Все это застывшее, хрустально-черное время. устал уже бежать неизвестно куда, в сторону горизонта, где за снежной равниной, за тонкой кромкой морозного ветра прячется... что? что тьма прячет? забыл уже. вот все время помнил, знал, к чему стремлюсь, знал зачем пластаю расстояния. считал километры, оставшиеся до того места, где купол неба ложится на хрустящий сахарный снег... потом оставил это. какая разница, сколько пройдено, если неоткуда вычесть эту цифру? а сегодня, за городом на самой кромке далекого леса видел колесницу, запряженную белыми медведями небывалой величины. без малейшего звука, в полной тишине скользила она вдоль черных, не различимых с такого расстояния деревьев. некоторое время мы двигались параллельно, потом один из медведей повернул ко мне голову. секунду или две мы смотрели друг другу в глаза, потом он открыл пасть и издал протяжный не то вой, не то плач. совсем не медвежий, скорее это было похоже на звук далекого рога, после чего колесница набрала ход и скрылась где-то в дали. остался один, по правую руку город, по левую поле и далекий лес.

я остановился. не было сил продолжать бессмысленное движение на горизонт. не было желания идти в город, где наверняка можно было бы чем-нибудь заняться. и я сделал единственно возможное.

просто сел в снег, набрал его в ладонь и стал смотреть как медленно таят на коже ломкие снежинки. вокруг стояла невероятная, фантастическая тишина. ни ветерка, ничего. сначала было холодно, потом начало теплеть, хотя снежинки больше не хотели умирать в моих руках. они оставались такими же прекрасными и ровными, как и были. потом захотелось спать.

было хорошо и спокойно. было совсем все равно. я становился частью этой зимы. с неба начали крошиться мягкие звезды, а может просто пошел снег...

зима укрывала меня своими совиными крыльями, она пела мне свою тягучую песню.

тут что-то прервало мое короткое счастье в сугробе, грозившее стать вечностью. я почувствовал, даже не понял сначала что... но это нечто заставило проснуться, забеспокоится. сломало очарование сна под хрустально-черным флагом.

запах. я вскинулся, втянул не такой уж и морозный воздух... пахло водой. самой обычной талой водой. запах весны. той самой, к которой бежал я всю эту долгую, долгую ночь. там, за шершавым лезвием горизонта, за кромкой неба ждала она. к ней вели все несосчитанные и просто забытые километры пути.

я встал и зашагал к городу. надо было согреться, выгнать из вен звенящие песни зимы. мне же еще так много надо пройти. Впереди -весна.

22:05 

Ждать. сказка

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.

Ночь. Глухая, насквозь вымерзшая тьма цвета кофе-с-молоком. Нерешительный ветер за стеклами.
Моя ночь.
Окно. С рваной занавеской непонятного цвета, грязное стекло в колючей снежной крупе. В эту дырку в стене и просачивается внешняя разбавленная мгла.
Время. Движется, ползет как прогретая солнцем золотистая слезка по стволу сосны. Именно сосны и непременно растущей на берегу ласкового моря...

....А где-то далеко-далеко...
Серые упругие волны раз за разом неторопливо наползают на пустынный пляж. Когда-то тут были только скалы посреди холодной воды, но злое море грызло их так долго что пляж смог появиться. С пещанными косами,гладкими валунами, крабами, чайками, плетями водорослей, запахом йода...

Пол. 4 стены, потолок цвета занавесок. Трещины на нем-карта неведомых стран. Реки, горы, границы... Да! и еще стол-ровестник Вавилона (нет, кроме шуток), на нем белая чашка с синеньким цветком и без ручки, а еще пепельница с Эверестом окурков, а еще лужа заварки а еще... А нету больше ничего! Возле столярного патриарха-стул, даже с претензией на некоторую готичность и я. Ну и время, конечно. Мое время.Очень много времени... Хотя, все это вранье. кроме времени, конечно.

.... а где-то глубоко-глубоко...
Под толщей дикого камня, под сетью рудных вен, под червячными норами, под хилыми корнями безымянных лишайников. Подо всем одиноким островом, потерянным и забытым среди серо-стальных волн.
В самом его сердце, во тьме...лежит простой саркофаг из серого свинца. Саркофаг, одного цвета с гладкими спинами горьких волн. В нем долго, очень долго спит...
Сплю Я!!!!

Вот как всего у меня много, ночь, стол, окурки, темнота, лужа чайная, время...
Время. Иногда так и хочется сказать:"Ну что ж ты все не кончаешься-то? Что ж тебя много так?Это ж невозможно, я невыдержу" Но это тоже враньё. Куда я денусь?
Я был владыкой мира, земля дрожала от поступи моих железных легионов. Женщина с глазами ягуара напоила меня изысканным вином, с которым спорил тонкий яд. Я умирал почти час... Это было обидно.

Я был великим магом, моя башня стояла в рудных горах. Стихии лежали у моих ног. Я был равен богам, даже может чуть выше. ...Когда земля под ногами кипела, захлестнув меня сразу до колен... Когда пространство и время рвались на части, когда тот забытый всеми мир богибал вместе со мной... Это было больно.

Я сплю, слушая вечое дыхание холодного моря где-то там наверху.

Я был темным владыкой, богом безо всяких там "равен" и "почти". Я был воплощенная тьма, 99 черных жрецов окружали мой трон из костей дракона. Самые красивые девушки заканчивали свою никчемную жизнь на моих алтарях. Могучие геори были ничуть не лучше, раз за разом повторяя судьбу красивых дур в попытке победить зло. Это было долго.
Долго и скучно. ... Когда 99 белых магов пришли ко мне, я позволил им делать все, что они хотели. Сопротивляясь ровно настолько, чтобы они могли победить и это не смотрелось бы подарком. Из них выжил один. Он ушел, идиотски смеясь, уверенный что победил.
А я научился врать себе. Иногда мне кажется что именно это главное. Где-то раз в тысячу двести- тысячу тристо лет...
Они победили, эти 98 белых магов. Погрузили меня долгий сон на дне свинцового саркофага, на одиноком острове около километра в поперечнике. Тогда это была скала. Клык дикого камня посреди дикого моря.

Я сплю, и сон разворачивает вокруг свои многомерные пространства, пропитанные мертвыми огнями несуществующего полярного сияния. Он полон запахов и звуков, ненаписанных книг и чужих чувств. Мой сон. Нет стола, снега, окурков...Это обман себя, без цели и смысла. В силу привычки. Мой мир-мои правила. Да, прав был тот, кто сказал что жизнь не имеет смысла.
Вечная-в кубе.
Хотя, хватит врать себе, честное слово...

Пора просыпаться...
.

23:15 

про любовь. сказка

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.
Сиреневые предрассветные сумерки самого начала весны. Тот странный час, когда небо, звезды и близкие горы кажутся стеклянными. Тронешь-со звоном рассыпятся...
Извилистая тропка лихо огибает древнюю корявую сосну и начинает шустро забирать вверх. Изредка налетает сонный ветерок и шевелит мне волосы. Иногда с прозрачного неба падает большая пушистая снежинка, почти звезда, и садится на плечо, или на камень, или на ветку древесного патриарха.

Вообще этого белого говна тут уже прилично с неба навалилось... Холодно. Гребаная рахитичная сосна царапает спину, а так ничего пейзаж, в общем идилический.
Молчишь, родная? Ты всегда молчишь и так же молча меня не одобряешь. Тебе не нравится такое слово для снега. Но ты молчишь матово белея в предрассветной мгле.

Интересно, что там, за поворотом? Если очень постараться, если медленно-медленно (потому что холодно) повернуть голову, если при этом ветер подует с нужной стороны и уберет с лица волосы...То все равно ничего не видно! Там уже вовсю начинаются горы и чертовы камни все загораживают!!

Ты молчишь.. Ты тоже не знаешь куда ведет похожая на раздавленного червяка тропинка. И так же молча считаешь, что и мне это знать незачем. Может, ты и права... Но последнее время ты всегда молчишь.
Нежно отсвечивая белым сахарным костяком в этих чертовых вечных сумерках. Вечное 7:15 утра, как тебе это?
Ты молчишь, тебе все равно. Ты смотришь в небо пустыми глазницами и в них падают белые снеговые звезды.

Иногда мне кажется, кто у той скотины которая во всем виновата очень своеобразное чувство юмора. Без ветхого моего трупа на сосне это место было слишком красивым, даже вылизанным. Просто открытка. Такая новогодняя, с блестками.

Иногда мне кажется, что во всем виноват я и в этом есть своя доля правды.
Ты не сердишся, родная? Ты не сердишся.
Ты уже давно не сердишся ни на что. Столько же, сколько и молчишь.
При жизни за тобой такого не водилось.

И все же это я виноват. мы жили И это было совсем неплохо, но меня понесло в эти чертовы горы! Нет, вот обязательно надо было знать, что же там такого что туда никто не ходит. Ну ясно же, если никто вообще туда не шляется, то видимо на то есть причины. Но я пошел.

Ты меня не одобрила. И делала это долго и шумно,а я сказал что скоро вернусь и наврал.
Ты ждала долго. Потом еще, для верности. Потом тебе надоело ждать ии ты пошла за мной, чтобы найти и высказать все, что накопилось за это время. И нашла, хотя лучше бы ты этого не делала.

Не знаю, что ты ожидала найти, но видимо не изрядно подпорченный, хотя и вполне узнаваемый труп. Живописно развешенный на замысловато закорюченной сосне. Местами примотанный к ней проволокой. Чтоб не свалился случайно. В этих местах плоть истрепалась совсем, кости торчат...
Ты постояла задумчиво глядя куда-то мимо, а потом так же задумчиво свела все счеты с жизнью.
Ты не думала, что какой-то подлец решит обзавестись таким оригинальным дорожным указателем. Это, согласись, круче чем какой-то там "кирпич" и намного красноречивее, чем "посторонним вход воспрещен!"

С тех пор ты все время молчишь. Прошло много времени, кости твои выбелил ветер. А я не изменился, потому что скелет менее выразительная штука чем траченный временем, но похожий на человека мертвец. Это точно! Я вижу лица неудачников, изредка проходящих мимо. Они наполнены светом неведомой мне цели, но свет этот гаснет при взгляде на мою сосну.
Они смотрят, ужасаются, и идут дальше. За поворот. Не оборачиваясь. Не возвращаясь.

Хотя, что я к тебе пристаю, родная? Ты слышишь это уже не в певый раз... ты все сама знаешь.
Но ты молчишь...............


конец

01:40 

это я

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.


00:37 

кусочек моей жизни.( не творчество)

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.
Всижу перед монитором, вокруг ночь. В складках штор, в оранжевом свете фонаря за окном, в сонных движениях голой ветки. В серых кольцах дыма умирающей сигареты. а я вот, как последний дурак сижу, смотрю в монитор и вспоминаю... нет, не детство, и не какие-либо преданья старины глубокой, и вне сомнения героической. Нет. я вспоминаю это же время, с поправкой на год. Тогда как я думал, у меня была любовь. Я не буду говорить о ней подробно. скажу только, что это была снежная Королева, холодная и одновременно пламенная. Белая, с черным взглядом. Она была прекрасна. Она была младше меня, на год с небольшим. согласитесь, это не такая уж пропасть.
И ровно год назад она меня оставила. Не объясняя причин, не говоря ничего, кроме как "давай, все будет как прежде, давай опять станем друзьями". Что я мог сделать?
я любил ее.
я согласился.
Потом я мерз на ночных улицах, залитых точно таким же апельсиновым светом фонарей, шел домой, курил обжигая пальцы, в надежде что окурок сможет согреть их. Что шершавый дым сможет стереть с души странный осадок ее слов и вкус кофе с языка. Я не сказал, что мы встречались в кафе? это вроде нейтральной территории... забавно.
Потом я жил. До весны. До самого мая.
Каждую ночь я думал о ней. Каждый день я был благодарен, что она дала мне все это. Каждый день я надеялся. Ждал, что она позовет меня обратно и я, как старый пес прибегу на этот зов. Я бы так и поступил.
время шло. Я ждал. и, как и следовало ожидать, время прошло.
все случилось смешно и внезапно, мы ехали в Питер большой и малознакомой компанией. Ей выпало сидеть напротив меня. знаете, в плацкартном вагоне такие забавные боковые места. Она сидела напротив. Она была младше меня. Она была белая фея. У нее было другое имя, они не были похожи. Как не похожи безупречная гладь льда и пушистая снежная равнина. Она была снежной равниной, но в глазах светилось колючее небо весны. Я не знал, что это будет и моей весной тоже.
С той поры я не вспоминал о своей снежной королеве как о королеве.
У меня появилась она, моя белая фея. Незаметно она вошла в мою жизнь, как входит кошка в приглянувшийся дом, и осталась.
Теперь у меня есть любовь и нет пустоты между ребер, она придя заполнила ее своим теплом. Вот такая история, что я могу еще добавить? Я счастлив. Я задыхаюсь от нежности, когда смотрю на нее, спящую рядом. Нет большей награды в жизни, чем слушать ее дыхание в темноте .
А так... Я ни о чем не жалею. Ни о прошлом, ни о неслучившемся будущем. Ведь, не оставь меня тогда моя снежная королева, я бы не был так счастлив теперь. За все надо платить в этой жизни. Я год назад, идя в апельсиновых лучах ночных фонарей платил обожженными пальцами за предстоящее мне счастье. И, черт возьми, это совсем не много

19:48 

Любой корабль может быть минным тральщиком. Один раз.

волчья яма

главная